Путь в кабинет Эдуардо Барросо лежал через холл. Когда Ана проводила Кэтрин к нему, Эдуардо был поглощен изучением кипы документов. Он рассеянно поднял голову, потом вскочил, тепло улыбаясь Кэтрин.
— Мы пришли пожелать тебе спокойной ночи, Эдуардо, — объявила Ана. — Кэтрин устала.
— Еще бы, ничего удивительного!
— Только сначала покажи Кэтрин часовню, — попросила Ана.
У Кэтрин упало сердце. Она была измотана и совершенно не в состоянии продолжать осмотр дома. Однако, к ее изумлению, Эдуардо просто подвел ее к противоположной стене кабинета и указал на малиновый бархатный стульчик для молитв, стоявший у решетки, вделанной у основания стены. Кэтрин присела и, когда он включил свет, ахнула от восторга, завидев, как глубоко внизу зажглись огни, осветив часовенку, стены которой были отделаны уже знакомым ей португальским кафелем. Со своего места у решетки она видела внушительный резной алтарь, который венчала пьета — статуя Богоматери с Иисусом на руках.
Кэтрин онемела от великолепия этого зрелища. Ана опустилась на колени рядом с ней и объяснила, что решетку сделали для беременных женщин или больных, которые были не в состоянии спуститься в часовню.
Эдуардо выключил свет и помог Кэтрин подняться.
— Ты что-то притихла, Кэтрин.
— Я под таким впечатлением! Очень красиво. — И страшновато, про себя подумала она. Она не привыкла к домам, где домашняя церковь была неотъемлемой частью каждодневной жизни. — Ты будешь венчаться здесь, Ана?
— О нет! Она слишком маленькая. Венчание состоится в Игреха-Матриз в Понталегре.
— Ну а теперь, Ана, — твердо сказал Эдуардо, — ты должна отпустить свою гостью спать. Boa noite
Увы, поднявшись в свою комнатку в башне, Кэтрин поняла, что сон у нее пропал. Впечатления прошедшего дня слишком ее взбудоражили, особенно не давали покоя мысли об Эдуардо Барросо, сколько она ни гнала их от себя. Кэтрин ворочалась и металась на постели в полном смятении, напуганная тем, что этот человек способен так легко, одним лишь взглядом своих черных глаз, не говоря уж о поцелуях, которыми он покрывал ее руки, вызвать в ней настоящий бунт гормонов.